Платон, Плотин и Баламут. О фантастике, кино и не только - Марат Исангазин

По одному из его романов в 2003 году снят фильм «Хозяин морей: На краю земли» с Расселом КРОУ. Он собрал в прокате 212 млн долларов при затратах в 150 млн. Соотношение оказалось не столь соблазнительным для запуска продолжения, как изначально предполагалось. В 2007 году «The AV Club» включил фильм в список «13 неудачных попыток создания кинематографических франшиз», отметив:

– Это, несомненно, один из самых захватывающих вступительных залпов в истории несуществующих сериалов, а романы О’БРАЙАНА так и остались неиспользованной почвой для кинематографистов.

Гарри ГАРРИСОН

ФОРЕСТЕР пишет от третьего лица, но с точки зрения Хорнблауэра (за редкими исключениями: роман «Лейтенант Хорнблауэр» и серия «Бунт» на его основе требуют отдельного самостоятельного анализа, но не уверен, что на него сподоблюсь). Мы видим, что Горацио отнюдь не сверхчеловек: он робок, нередко испытывает страх или, скажем осторожнее, беспокойство, чувствует свое одиночество. Но по английской традиции не показывает виду (иной раз прямо как в известном стихотворении «Трус притворялся храбрым на войне»), поступая прямо наоборот инстинкту:

– Он поднял чашку к губам, но отхлебнуть не успел: раздавшийся вдали пушечный выстрел заставил его опустить чашку и замереть. Снова пушечный выстрел, потом еще и еще. В кухне поднялись шум и суматоха. Кто-то опрокинул свой кофе и по столу побежал черный ручеек. Кто-то ухитрился зацепиться шпорой о шпору и упал на соседа. Все говорили одновременно. Хорнблауэр был возбужден не меньше других, ему хотелось немедленно бежать на улицу, посмотреть, что происходит, но он вспомнил дисциплинированную тишину на идущем в бой «Неустанном». Он не такой, как эти французы. Чтоб доказать это, он поднес чашку к губам и спокойно отхлебнул. Большинство офицеров уже выскочили из кухни, требуя своих лошадей. Понадобится время, чтобы их заседлать. Хорнблауэр посмотрел на де Пюзожа, выходящего из комнаты, и допил кофе; кофе был немножко слишком горячий, но он чувствовал, что это хороший жест.

Именно за эту его черточку ухватился Гарри ГАРРИСОН в пародийном рассказе «Капитан Гонарио Харпплейер», где главный герой притворяется жестким, беззаветно храбрым и остроумным капитаном, будучи глубоко внутри себя одиноким неврастеником. К тому же – дальтоником, видящим мир лишь в оттенках серого цвета.

Что же есть такого в произведениях Сесила ФОРЕСТЕРА, что, несмотря на кажущуюся незамысловатость, продолжают жить и находить последователей, которые, даже отрицая эти тексты, на самом деле только продвигают и укореняют их? Помимо сравнения с SF приведу еще один образец, с которым лично у меня ассоциируются этот цикл: «Повести Белкина». Они ведь тоже написаны незамысловато. Не Толстой, чай, не Достоевский, и даже не Чехов. Но что-то заставляет к ним возвращаться снова и снова. На самом деле, не так уж они просты, как кажутся. Как и повествование о Горацио Хорнблауэре. В нем есть и стиль, и изящество, и внутренняя энергия, и ему не требуется дополнительный драматический экзоскелет.

«Звездный путь»: капитан Кирк как реинкарнация Горацио Хорнблауэра

Создатель «Звездного пути» Джин РОДДЕНБЕРРИ никогда не скрывал, что брал за образец цикл о Горацио Хорнблауэре. Об этом, в частности, говорится на страницах его совместной со Стивеном Уитфилдом книги «Создание «Звездного пути» («The making of Star trek»). Можно также найти в интернете его первоначальный концепт сценария «Звездного пути» от 11 марта 1964 года, где на странице 5 характеризуется капитан Эйприл, который в пилотной «Клетке» стал капитаном Пайком, а в сериале преобразовался в Кирка:

– Капитан космической эры Горацио Хорнблауэр, худощавый и одаренный как умственно, так и физически.

Яркая и сложная личность, он способен к действиям и решениям, которые могут доходить до героических, и в то же время живет в непрерывной битве с неуверенностью в себе и одиночеством как капитана (здесь и далее мой перевод).

Интересно, что режиссер Николас МЕЙЕР, который взялся за полнометражный фильм «Звёздный путь 2: Гнев Хана» (1982), особо не зная о сериале «Звездный путь» и Джине Родденберри, самостоятельно пришел к пониманию Кирка как Горацио Хорнблауэра. Об этом он рассказывает в мемуарах «Вид с моста» («The View From the Bridge»). Вот перевод этого куска:

– «Звездный путь» смутно напомнил мне кое-что близкое. Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я понял, что это. Я помню, как однажды ночью проснулся и сказал вслух: «Хорнблауэр!»

Когда я был подростком, я проглотил серию романов английского писателя К. С. Форестера об английском морском капитане Горацио Хорнблауэре и его приключениях во времена Наполеона. Также любим был фильм по этим романам – «Приключения капитана Горацио Хорнблауэра» Рауля Уолша с Грегори Пеком и Вирджинией Мэйо в главных ролях. В фильме Хорнблауэр противостоит зловредному и запоминающемуся Эль Супремо. Посмотрев фильм позже, будучи взрослым, я понял, что Эль Супремо, имеющий манию величия, был расистской карикатурой, тем более что его сыграл кавказец со «смуглым» лицом – уроженец Великобритании Алек Манго. Хан Нуониан Сингх, напротив, был настоящим (хотя и странно названным) сверхчеловеком, воплощением которого являлся превосходный актер, который оказался латиноамериканцем. Хан был хитрым, безжалостным, но остроумным противником – его истинный триумф состоял в том, что зрители обожали его подлость, не меньше, чем откликнулись на яростный героизм Кирка.

У Хорнблауэра было много потомков, кроме Кирка. Другой англичанин, Александр Кент, написал серию подобных рассказов о мореплавании, и романы Патрика О'Брайена Обри-Мэтьюрина представляют собой элитарную версию того же самого – «Джейн Остин в открытом море», одна из которых стала великолепным фильмом «Командир и штурман». Еще один англичанин, Бернард Корнуэлл, создал версию Хорнблауэра, не имеющую выхода к морю, в образе Шарпа, героя войны на полуострове.

Я спросил себя: разве « Звездный путь» не Хорнблауэр в космосе? Отважный капитан с девушками в каждом порту и приключениями, таящимися на каждой широте? Подобно Хорнблауэру, чья грубая внешность скрывает человеческое сердце, Кирк – тот капитан, под командованием которого любой экипаж желал бы служить. Как и его океанский коллега, он умен, но реален, сострадателен, но бесстрашен, привлекателен для женщин, но не навязчив. Для препубертатных (в моем отношении постпубертатных) мальчиков, таких как я, Хорнблауэр-Кирк скрывает героя Одинокого Рейнджера – Д'Артаньяна, о существовании которых мы любили фантазировать: надежного парня с лихой тайной личностью. Тайная личность Хорнблауэра-Кирка превратилась в его собственную личность, но это представление все еще остается в силе.

Как только я осознал это прозрение, многие вещи быстро встали на свои места. Я внезапно понял, каким должен быть «Звездный путь» и как я могу к нему относиться. Внешний вид фильма и характер персонажей – даже их язык – внезапно стали ясны. И выполнимы. Я бы написал сценарий Хорнблауэра, просто перемещаясь в космос.

О фильме «Капитан Горацио Хорнблауэр» 1951 года я не писал в предыдущем статье: тема была другая. Его англоязычное название «Captain Horatio Hornblower R.N.». R.N. – это «Royal Navy» или «Королевский флот». Он основан на трех базовых романах Сесила ФОРЕСТЕРА, написанных еще до Второй мировой войны. Есть мнение, что сражения, показанные в «Гневе Хана» соотносятся со сражениями в этом фильме. На Ютюб есть даже соответствующий видеоролик по этому поводу.

Кроме того, считается что три начальные ноты музыки «Звездного пути» соотносятся с началом этого фильма о морских сражениях.

Совсем недавно, в сентябре 2020 года «The Hollywood Reporter» обнародовал видео разговора с рядом актеров об их ролях. Среди них был и Патрик СТЮАРТ, который снялся в роли капитана Жана-Люка Пикарда (в другом переводе – Пикара) в телесериале «Звёздный путь: Следующее поколение» и он вспоминает об одной из встреч с создателем сериала Джином РОДДЕНБЕРРИ:

– Я обедал с ним только один раз, нас было всего двое, и я сказал: «Итак, Джин, помоги мне: откуда взялась идея персонажа? Можете ли вы дать мне какие-нибудь связи, которые я мог бы использовать для роли?» И он сказал: «О да, у меня это здесь, со мной», вытащил потрепанный экземпляр в мягкой